ALEXANDER McQUEEN Spring 1999 — No. 13
СТАТЬЯ
14.04.2026
«Единственный показ, который действительно заставил меня плакать», - Александр Маккуин.
No. 13 был назван так потому, что это был тринадцатый показ дизайнера. Он стал самым открытым оммажем Маккуина движению Arts and Crafts, ключевые фигуры которого интересовали его на протяжении всей карьеры. Это британское художественное движение конца XIX века, возникшее как реакция на промышленную революцию. Оно пропагандировало возврат к ручному труду, высокое качество изделий и простоту форм, противопоставляя ремесленные мастерские безликому фабричному производству.
Одной из моделей на показе была паралимпийская чемпионка Эйми Маллинз. Для неё сделали пару протезов из вишнёвого дерева, вручную вырезанных по дизайну, продиктованному Маккуином.
Показ проходил в неиспользуемом бывшем автобусном депо в Виктории. Никакого звёздного первого ряда не было. Маккуин и его команда работали над своими показами слишком усердно, чтобы фокус смещался на какого-либо гостя.
Декорации были на уровне пола: они состояли не из чего-то более грандиозного, чем лакированные доски, с опущенным и подсвеченным потолком над ними.
Декорации были на уровне пола: они состояли не из чего-то более грандиозного, чем лакированные доски, с опущенным и подсвеченным потолком над ними.
ALEXANDER McQUEEN
«Я бы не променял тех людей, с которыми работал, ни на одну супермодель. В них столько достоинства, а в высокой моде достоинства не так уж много», - Александр Маккуин.
«Я хочу, чтобы меня считали красивой благодаря моей инвалидности, а не вопреки ей, - сказала она. - Люди всё время спрашивают меня: «Зачем ты хочешь попасть в этот мир, который такой стервозный и так зациклен на физическом совершенстве?» Вот почему. Вот почему я хочу это сделать».
Лишь очень немногие знали, что ноги Маллинз были ампутированы ниже колена после несчастного случая в детстве. Более того, сразу после показа несколько присутствовавших даже спросили, нельзя ли им одолжить её сапоги.
Лишь очень немногие знали, что ноги Маллинз были ампутированы ниже колена после несчастного случая в детстве. Более того, сразу после показа несколько присутствовавших даже спросили, нельзя ли им одолжить её сапоги.
В конце показа в центре появилась Шалом Харлоу - на вращающейся круглой платформе, в простом белом платье, между двумя механическими манипуляторами. Сначала это выглядело почти как осторожный танец: движение было медленным, напряжённым, выверенным. Но постепенно в этом взаимодействии начало нарастать ощущение угрозы.
Харлоу сказала: «Я подошла прямо к этому месту и встала на вершину этой круглой платформы, и, как только я обрела равновесие, платформа начала медленно и ровно вращаться. Было почти так, будто механические роботы вытягивали и двигали своими частями после долгого периода сна. И по мере того как они как бы приходили в сознание, они распознали, что среди них есть ещё одно присутствие - и это была я. В какой-то момент любопытство сменилось, и с их стороны всё стало чуть более агрессивным, лихорадочным и вовлечённым. И каким-то образом оформился некий замысел. И мои отношения с ними изменились в тот момент, потому что я начала терять контроль над собственным переживанием, а они стали брать верх. И тогда они начали распылять и наносить краску, создавая футуристический рисунок на этом очень простом платье. А когда они закончили, они как бы отступили, а я пошла, почти пошатываясь, к публике и распростёрлась перед ними с полным отказом от сопротивления».
Харлоу сказала: «Я подошла прямо к этому месту и встала на вершину этой круглой платформы, и, как только я обрела равновесие, платформа начала медленно и ровно вращаться. Было почти так, будто механические роботы вытягивали и двигали своими частями после долгого периода сна. И по мере того как они как бы приходили в сознание, они распознали, что среди них есть ещё одно присутствие - и это была я. В какой-то момент любопытство сменилось, и с их стороны всё стало чуть более агрессивным, лихорадочным и вовлечённым. И каким-то образом оформился некий замысел. И мои отношения с ними изменились в тот момент, потому что я начала терять контроль над собственным переживанием, а они стали брать верх. И тогда они начали распылять и наносить краску, создавая футуристический рисунок на этом очень простом платье. А когда они закончили, они как бы отступили, а я пошла, почти пошатываясь, к публике и распростёрлась перед ними с полным отказом от сопротивления».
Художественная провокация 1999 года сегодня всё больше похожа на реальность. Технология входит в пространство человека не как инструмент, а как сила, готовая занять его место. Ничего не напоминает?